Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: готишно (список заголовков)
23:11 

"-Никто не умирает окончательно. -Да, я слышал, даже твист возвращается..."

Научишься добру благодаря бобру (с) Филипп Танский
В порядке дальнейшего ознакомления с сотней главных фильмов ужасов по версии Стивена Кинга посмотрел "Давайте напугаем Джессику до смерти" Джона Хэнкока. Не могу поверит, что этот фильм настолько малоизвестен - по крайней мере я о нём более нигде упоминаний не встречал...
"Давайте напугаем Джессику до смерти" снят в 1971 году, и это один из тех фильмов, в которых очень чувствуется дух времени, во всех отношениях. Компания из трёх человек приезжает в... деревню? маленький городок? Короче говоря, переезжают из Нью-Йорка в глубинку, купив там дом и намереваясь жить выращиванием яблок в прилегающем к нему саду. Это Джессика, недавно вышедшая из психиатрической лечебницы (видимо, ради того, чтоб она жила в обстановке поспокойнее, и задуман переезд), её парень - музыкант Дункан, и их друг Вуди, и всё, что у них есть после покупки дома - катафалк, на котором они приезжают ("дешевле, чем обычный «универсал»"), контрабас Дункана в футляре, похожем на гроб, да постельное бельё. Но приехав в свой новый дом, они обнаруживают, что он занят - поскольку усадьба была вроде бы необитаема, там поселилась Эмили, рыжеволосая девочка-хиппи, играющая на лютне. Наши герои - очень милые и дружелюбные люди (кроме того, Джессика очень рада, что Эмили - не её галлюцинация, ведь она почти поверила, что "это снова началось"), так что предлагают хиппи, которой, в общем-то, некуда идти, пожить пока с ними. Впрочем, жизнь эта не идеальна: Джессику всё-таки преследуют то тревожные предчувствия, то голоса, то образ пробегающей мимо девочки, и она разрывается между желанием поделиться страхами с Дунканом и боязнью вернуться в больницу; кроме того, отношения Дункана и Эмили кажутся ей немного слишком тёплыми для недавно познакомившихся приятелей (это плохая новость и для Вуди, который с первой встречи проявил к хиппи интерес). Истории о том, что сто лет назад дочь бывших хозяев дома утонула в том самом пруду, где они умываются по утрам, и вроде бы до сих пор бродит по окрестностям как вампир, конечно, совсем не помогают Джессике успокоиться...
Обычно противопоставляют "паранойю маленького городка" (в стиле "Вторжения похитителей тел" или "Степфордских жён"), построенную на том, что рука руку моет, а те, кого ты знаешь всю жизнь, вдруг меняются, и "паранойю мегаполиса" (вроде "Омен" или "Ребёнка Розмари"), связанную с тем, что в огромном доме ваши соседи могут быть сатанистами, а вы даже об этом и не узнаете, и звать на помощь некого. В "Давайте напугаем Джессику до смерти" мы видим пример особого типа параноидальной атмосферы, характерный, как мне кажется, именно для семидесятых: паранойю уроженцев мегаполиса в маленьком городке. В этом сложившемся сообществе все друг друга знают, а вот вы не знаете их порядков, они хмурятся вам вслед, они ничего вам не говорят, вы, богатеи-хиппи-педики из Большого Города им не по нраву, и что, собственно, может помешать им однажды затащить вас в один из своих подвалов, порубить на куски и больше никогда не заговаривать об этом?.. Конечно, конфликт "городских" и "деревенских" использовался в жанре ужасов и позже, но зачастую несколько иначе, в духе скорее ксенофобии - сельские становились просто жуткими чужаками, предающимися инцесту, каннибализму и вообще нарушениям табу, о жизни рядом с ними уже не шло и речи; именно в семидесятые, когда люди вроде главных героев фильма ощущали сильную, хоть и не всегда активную неприязнь значительной части общества, особенно консервативного, за пределами больших городов. где они отвоевали себе хоть какие-то культурные гетто, мог появиться фильм с таким настроением.
Впрочем, главное в фильме - дух тягучего, тревожного безумия. Джессика никак не может увериться в своей вменяемости - стоит ей успокоиться в одном отношении, как случается нечто ещё более зловещее. Она боится того, что происходит, но и что этого не происходит боится. Голоса, навязчивая ревность, страх перед местными стариками, девочка, скользящая среди кустов и исчезающая, пытающийся утопить её призрак... Какова тут доля реальности, а какова - больного воображения Джессики? Зритель и сам смущён, поскольку в целом фильм явно дан сквозь призму её ощущений (и мы это понимаем), но порой - в моменты просветления у героини?.. - отходит от этой точки зрения, и тогда эти опасения кажутся скорее бредом... Например, Эмили кажется весьма неприятной и даже зловещей едва ли не с самого начала, но все так дружелюбно с ней беседуют, всем она так нравится - может ли это впечатление быть достоверным?.. Почти до самого конца - а в полном смысле и никогда - мы можем лишь гадать, смотрим ли кино о призраках или о сумасшедшей. Возможно, эти ответы не противоречат друг другу? В любом случае "Давайте напугаем Джессику до смерти" - страшный фильм; последние тридцать минут моё сердце колотилось без остановки, а по хребту ползли мурашки.
"Давайте напугаем Джессику до смерти" - отличный фильм, настоящий, классический ужас и в то же время образцовое кино своего времени. Кроме всего прочего, он просто прекрасно снят.

@темы: благословение Малкава, важнейшим из искусств..., готишно, нежить немёртвая, ужас замка Морисвилль

14:45 

How Cthulhu ate Christmas (c)

Научишься добру благодаря бобру (с) Филипп Танский
Возможно, боян, но меня очаровало...


@темы: эта музыка будет вечной..., трэш, угар и содомия, готишно, ...this suddenly isn't fun

16:03 

"-Мы ещё никогда не расчленяли маркиза. -Расчленяли. В Йорке. В XIV веке."

Научишься добру благодаря бобру (с) Филипп Танский
Основной причиной того, что я взялся за эту книгу - помимо мысли, что я уже год как не читал у него ничего, кроме комиксов, - было замечание во время одной ролевой, что мой персонаж и ещё один - вылитые мистер Круп и мистер Вандемар. Теперь, прочитав "Никогде" Нила Геймана, я могу подтвердить, что так и было.
Не знаю уж, почему большая часть книг Геймана начинается с того, что главный герой хочет жениться на явно неподходящей девушке, но эта начинается тем же. Однако помолвка Ричард Мэхью расстраивается, когда он решает помочь лежащей на улице окровавленной девушке, в то время как у его подруги назначен важный ужин. Что ещё хуже, когда девушка, придя в себя и воспользовавшись крысино-голубиной почтой, покидает его квартиру, Ричард обнаруживает, что мироздание его игнорирует. В эдаком замкнутом круге причин и следствий он лишается работы, жилья и имущества из-за того, что все отрицают его существование, а став таким образом бомжом Ричард, естественно, выпадает из зоны внимания нормальных людей. В конце концов Ричард оказывается в Нижнем Лондоне, эдакой смеси трущоб, Ши и временного болота, где живут просто нищие, легендарные персонажи и просто чуть ли не целые народы, живущие совершенно параллельно существованию Верхнего Лондона. Там Ричард присоединяется к спасённой им девушке, Двери, просто потому, что деться ему некуда, - а та занята истинно мифологическим поиском...
Мир Нижнего Лондона довольно любопытен, хоть, казалось бы, это и довольно обычное городское фэнтези. Однако на моей памяти никто так прямо не идентифицировал параллельный мир с миром бездомных и нищих, хоть до определённой степени, конечно, тема жизни на улицах там присутствует всегда. Но, кажется, мысль, что в незримое измерение попадают (и составляют его основное население) не эскейписты-сновидцы, не дети или кто-то ещё, а деклассированные элементы, я встречаю впервые. И это даёт интересный эффект. В том числе то, что финал не выглядит столь очевидным, как это обычно бывает, когда главный герой выбирает между троном волшебной стране, среди сахарных единорогов и драконов, и унылой работой в офисе, что уже не раз пародировалось.
Многочисленные персонажи весьма харизматичны и любопытны, как основные, так и второстепенные (по этому пункту, по-моему, "Никогде" обходит "Звёздную пыль", с которой находится в явной параллели). И если Ричард похож на других непутёвых юношей, то маркиз Карабас - образ не только яркий, но и весьма нестандартный, а каждый из проходящей перед нами вереницы случайных персонажей, от Анестезии до графа из Эрлс-корт, от старины Бейли до Охотницы. Правда, характерный для Геймана недостаток выразительности в образе главного антагониста, по-моему, сказывается и здесь, зато второстепенные вышли великолепно - пожалуй, Круп и Вандемар это лучшие его злодеи. Мерзкие, зловещие и запоминающиеся - и очень, очень достоверные, что позволяет автору без стеснения делать их непобедимыми и почти абсурдно злыми, не опасаясь упрёков читателей. (помнится, в "Правде" Пратчетта, неудачной во всех отношениях, хоть немного интересны были только мистер Тюльпан и мистер Гвоздь - так вот каковы их более качественные прототипы!).
В целом, "Никогде" мне весьма понравилось. Пожалуй, будет моей любимой книгой Геймана после "божественной" дилогии.

@музыка: Caprice - Dundellion Wine

@темы: готишно, смотрит в книгу - видит...

13:02 

Почему я не замечал, как эта песня ему подходит?!..

Научишься добру благодаря бобру (с) Филипп Танский
23:55 

"Да, и тебе «ГРААА», приятель."

Научишься добру благодаря бобру (с) Филипп Танский
Неудачи с непрочитанными аннотациями продолжают преследовать меня. Прочитал комикс Стива Нилса "Criminal Macabre", а потом выяснил, что это - то есть русский перевод - пятый том в серии ("Cell Block 666"). Так что история без начала и без конца, а жаль.
Кэл Макдональд - почти точь-в-точь Джон Константин. Это типичный нуарный актигерой с целым букетом зависимостей, мрачной рожей и циничным равнодушием ко всей окружающей его чертовщине. Он борется с нежитью в союзе с упырями (причины этого, очевидно, раскрыты где-то ранее)... Пока один из них не подставляет Кэла и тот не попадает в руки полиции. Разумеется, слугам закона непросто объяснить, что все эти проткнутые кольями и простреленные серебряными пулями ребята, собственно, не люди (а кроме того, в деле были замешаны и личные мотивы, опять таки, в отрывочном виде неясные), и Макдональд отправляется в тюрьму. Тюрьма может быть забавным местом, если у тебя есть проходящий сквозь стены мёртвый друг и ты помнишь пару заклинаний... Как говаривал другой мрачный и помятый герой - "это не меня с вами заперли. это вас заперли со мной".
Рисунок Ника Стакала напоминает стиль Майка Миньолы - или, если брать примеры не из области комиксов, стиль Пехштейна, Нольде и прочих. Гротексные лица скорее выразительны, чем красивы или реалистичны, линии угловатые, внешне небрежные, много теней, изображённых густыми мазками чёрного. Смотрится интересно, достаточно выразительно и очень соответствует духу сюжета.
Вообще комикс мне понравился. Может, когда-нибудь его переведут с начала?..

@темы: нежить немёртвая, лубки заморские, готишно

15:08 

"Я поймала преступника!!! Это опухоль!!!"

Научишься добру благодаря бобру (с) Филипп Танский
Наконец-то взялся за "Franken Fran" Кацухисы Кигицу - и первые четыре главы мне так понравились, что, наверное, таки придётся читать дальше на английском, если скоро не переведут следующие главы.
Думаю, все об этой манге слышали, если и не читали, однако по традиции расскажу, в чём суть. Это сюрреалистический хоррор с ироничными концовками, как в "Сумеречной зоне". Фран - то ли дочь, то ли создание некоего доктора Мадараки, знаменитого своими прорывами в биологи и, кажется, военными преступлениями; сейчас доктор в отсутствии, а Фран тем временем проводит эксперименты или помогает людям в своём полном деформированных уродов особнячке. Я, кстати, сказал, что она сшита из кусочков? Ну вы и по названию манги могли бы догадаться. Каждая глава - это отдельная история, в которой Фран применяет своё хирургическое искусство со своеобразным результатом. Но она не какой-нибудь граф Ди, она вовсе не пытается никого наказать или прочитать мораль! Просто руководствуется собственными представлениями о благе и желаниях клиента. Кстати, речь не всегда и идёт о наказаниях - здесь есть и истории о том, что любовь побеждает всё... но они тоже довольно своеобразны и, боюсь, не подходят для традиционно романтических натур. Раскрывать сюжеты конкретно нет смысла - ведь тогда вы не получите удовольствия от полной иронии развязки.
Фран - несомненно, один из самых милых персонажей, что я вдел как минимум в этом году. Она очаровательна чисто внешне с этой своей робкой улыбкой, задумчивым взглядом и болтами-электродами на голове. Она сочетает детскую непосредственность, девичью мечтательность и склонности вивисектора - кто смог бы устоять перед таким набором качеств? Она прелесть! Фактически, это уникальный образец доброго Цимисхи на Пути Метаморфоз, вообразите-ка?!
Рисовка вообще вполне хороша - тут есть и своеобразный стиль, и качество рисунка. Кстати, на меня манга произвела впечатление некоторого ретро - на глаз я бы счёл её нарисованной в девяностые. Стиль умеренно анимешный, как раз то, что нужно для таких сюжетов - нет риска тошноты, но кишки выглядят достаточно неаппетитно, чтоб вызвать нужные эмоции. Впрочем, сразу скажу, элемент гуро тут весьма умеренный (не больше, чем, скажем, в сценах смерти в "Berserk"), психологическую травму получить не рискуете.
В общем, любителям чёрного юмора, назидательных сюжетов без навязчивых моралей или необычных опытов на людях - рекомендую весьма настоятельно.

P.S. Но я не понял идею третьей главы... Кто-нибудь мне поможет?

@темы: трэш, угар и содомия, расчленёнка, отакуёвое, манго, лубки заморские, готишно

22:33 

Santa Claus is coming to town (c)

Научишься добру благодаря бобру (с) Филипп Танский
Посмотрел "Кровавого Санту" Дика Мааса. На самом деле, как обычно, в оригинале фильм называется "Sint", и в данном случае на сути названия мы остановимся поподробнее, прежде чем перейти к обзору фильма непосредственно.
В Нидерландах Санта-Клауса зовут Синтаклаас и он дарит подарки не на Рождество, а, как и было изначально, в канун дня святого Николая, в ночь с пятого на шестое декабря. Кроме того, он не подвергся влиянию Клемента Мура, рекламной и так далее обработке образа, так что вместо красной куртки и колпака выступает в епископском облачении. Вместо эльфов ему помогают мавры - Чёрные Питы, а приплывает он на корабле из Испании. Кроме того (что вообще характерно для Европы, в отличие от аналогов в Америке и России) непослушным голландским детям от Синтаклааса и его помощников могут вместо подарков достаться розги.
Вот от этого-то образа Дик Маас и отталкивается, создавая своего монстра, приходящего, когда ночь пятого декабря выпадает на полнолуние, чтоб убивать. Деталей этого сомнительного концепта нам не поясняют - в XV веке жил некий злобный епископ, возмущённые его произволом жители сожгли епископский корабль вместе со всеми пассажирами, а он, как все сожжённые маньяки, только стал злее. После этого введения мы переходим к современным амстердамским студентам (подчёркнуто малоприятным, мыслящим гениталиями молодым людям), готовящимся к встрече Синтаклааса и разбирающимся в своих межличностных отношениях - впрочем, это же ужасы, так что раскрытию их уделено минимум времени. Помимо студентов, в Амстердаме есть полицейский, переживший в детстве предыдущую такую резню и безуспешно пытающийся привлечь к угрозе внимание своего начальства. В общем-то, на этом сюжет заканчивается и начинаются убийства.
Сняты они, в общем-то, довольно просто - нагнетание саспенса с помощью шорохов, зловещей музыки и соответствующих движений камеры, а затем страшная штука резко выскакивает, как в тоннеле ужасов. Почти всегда можно заранее сказать. в какой части кадра появится монстр или труп, но когда они появляются - всё равно пугаешься. Думаю, причиной тому то, что "Sint" очень хорошо снят - именно в отношении ритма сцен, операторской работы, света и т.д. Чудовища - обуглившиеся Чёрные Питы - сняты всегда в движении или в полумраке, благодаря чему страшны независимо от спецэффектов (и не будем забывать про главный закон ужасов "намекать лучше, чем показывать"), а сам Синтаклаас виден обычно издали, в эффектной позе.
Вообще "Sint" мне неожиданно понравился. Малоосмысленный, но красивый и атмосферный ужастик. Рекомендую любителям.

P.S. А ещё в конце можно увидеть идеальный образец того, как работает Маскарад.

@темы: важнейшим из искусств..., готишно, ужас замка Морисвилль

23:43 

Маленькие детки - маленькие бедки. Remake.

Научишься добру благодаря бобру (с) Филипп Танский
Фильм "Omen" 2006 года режиссёра Джона Мура не внушал мне никаких надежд - посмотрел я его только потому, что в магазине поблизости проводится акция "купи уценённое говно - получи ещё более уценённое говно в подарок". Вот уж не знаешь, где найдёшь, где потеряешь, ибо я ошибался.
Во-первых, я ошибся, предполагая, что, как многие римейки фильмов того периода, этот будет совпадать с оригиналом только по названию и, если повезёт, по общей идее. Но нет, Джон Мур сделал настоящий римейк, точно следуя оригинальному сценарию (за исключением, конечно, мелких деталей, о некоторых из которых мы поговорим ниже). Так что нечего и пересказывать. Разве что начинается фильм немного масштабнее оригинала - с совещания в Ватикане, где кардиналы и папа приходят к выводу, что Апокалипсис грядёт (особенно мне понравилось толкование "Второй Ангел вострубил, и как бы большая гора, пылающая огнем, низверглась в море" в связи с башнями-близнецами); а дальше всё как раньше - усыновлённый ребёнок, няня-сатанистка, упавшая из-за самоката мама, безумный священник и его пророчества... Даже их менять не стали - и я понял, что всё-таки не могу привыкнуть к этой вопиющей чуши. "Название города Мегиддо происходит от слова Армагеддон, конец света" - это же невыносимо!
По атмосфере фильм немного отличается от оригинала - тут она более, если можно так выразиться, готическая. Многие сцены решены в серых тонах, значительная часть фильма проходит в ненастье (например, сцена встречи священника с Торном и его дальнейшей гибели производит более сильное впечатление при жутком ливне), резиденция Торнов - какой-то особняк в готическом стиле, конечно, очень интересно контрастирующий с его обитателями. Думаю, частично это обусловлено техническими возможностями - мрачные сцены явно обработаны на компьютере, но и вообще в версии 2006 года меньше обычной милой семьи и больше напряжённого ожидания. В то же время собственно сверхъестественные сцены не столь подчёркнуто сверхъестественны - нам каждый раз показывают цепь случайных событий, приводящих к очередной жуткой смерти, вместо грома среди ясного неба тут именно что зловещие совпадения. Впрочем, возможно это впечатление связано с отсутствием (вот это и правда удивительно!) нечестивых вроде-как-латинских хоралов.
Актёры тоже вполне на высоте - не гениальны, но вполне убедительны. Даже Лев Шрайбер в роли мистера Торна, большую часть фильм не меняющий сурового выражения лица, не раздражает. Миа Фэрроу в роли няни Антихриста - это, конечно, какая-то "пасхалка" вместо кастинга, но она вполне успешно повторяет образ, созданный в первом фильме Билли Уайтлоу, образ широко улыбающейся, явно не вполне вменяемой дамы с рыбьими глазами. А симус Дэви-Фицпатрик и вовсе сумел действительно выглядеть зловеще. да и вообще как-никак играл, что очень пошло фильму на пользу (например, с адекватным выражением лица мальчика последние кадры смотрятся куда более эффектно).
Короче говоря, "Омен" - редкий случай, когда римейк действительно хорошо повторил оригинал в новых реалиях и в соответствии с новыми требованиями, и даже превзошёл его в качестве. Если вообще заинтересуетесь этой серией (напомню, что вообще-то это довольно глупый триллер с на редкость идиотической религиозной завязкой), рекомендую сразу браться за версию 2006 года.

@темы: АдЪ, важнейшим из искусств..., готишно, ужас замка Морисвилль

23:40 

И снова порция прекрасного!..

Научишься добру благодаря бобру (с) Филипп Танский
11.11.2011 в 22:38
Пишет Nameless Legion:

06.10.2011 в 19:16
Пишет EdwardNigma:

Как делают сладкую вату. Вся правда о.




URL записи

URL записи

@темы: готишно, трэш, угар и содомия, цитатко

16:33 

Простой патологический символизм, как всегда, очень импонирует мне

Научишься добру благодаря бобру (с) Филипп Танский
07.11.2011 в 19:06
Пишет Rainsy:

Беременным впечатлительным мужчинам-инвалидам с детьми просмотр не рекомендован
07.11.2011 в 18:03
Пишет Hidar:

Очень подходит под настроение.


URL записи

URL записи

@темы: цитатко, трэш, угар и содомия, расчленёнка, готишно, (к)роличег

23:52 

"Много ли шансов, что тебя побьёт школьный чемпион по правописанию?"

Научишься добру благодаря бобру (с) Филипп Танский
Смысла в стихах твоих нет, но они хоть красивы. Спасибо.
Разве ж, однако, беда - Смысл дать красивым стихам?

Валерий Брюсов


Прочитал сборник Джо Хилла "Призраки двадцатого века". Обычно про сборники, как антологии, так и авторские, я пишу, последовательно разбирая каждое произведение; я ещё перечислю входящие в эту книгу рассказы, но в данном случае отойду от этого правила и для начала резюмирую впечатление от сборника в целом. Дело в том, что впечатление это очень цельное и создаётся как раз массой рассказов (тогда как каждый в отдельности мог бы его не произвести или считаться случайным отклонением), так что иначе мне пришлось бы просто многократно повторяться. Придётся отклониться и от ещё одного правила, которого я стараюсь придерживаться, и оценивать произведения не в полном отрыве от биографии автора - точнее, я не могу не отметить, чей Джо Хилл сын (если вы не знаете, чей... ну, погуглите, что ли). Дело в том, что у него есть все необходимые литературные навыки - он знает, как строить повествование, владеет слогом, правильно расставляет сюжетные акценты, короче говоря, он без труда получил бы пятёрку на литературном факультете (что, возможно, как раз связано с примером отца и вообще средой, в которой он рос, в том числе как писатель), но Джо Хиллу явно не хватает, что ли, таланта, а ещё - того, что автор - простите слащавую банальность - вкладывает в произведение от себя, глубоко изнутри, того, что делает текст живым. Таким образом, "Призраки двадцатого века" - это почти целиком набор зарисовок (иначе не назову), весьма удачных по форме, но ничем не наполненных. К сожалению, в отличие от остросюжетных романов, в которых занимательность порой компенсирует для читателя не только недостаток авторской "души", но даже и огрехи формы, в рассказах эта внутренняя пустота очень заметна, слишком короткая форма, как бы ни была она хороша, не успевает захватить внимание целиком (не потому ли "Коробка в форме сердца" мне понравилась больше, хоть я и отмечал, что в финале там больше надуманности, чем подлинной глубины). Всё это создаёт странную ситуацию - я вынужден писать про написанную на очень высоком уровне книгу в очень критическом тоне из-за слишком заметной разницы между формой и содержанием, иначе говоря, требовательность, вызванная хорошими качествами сборника, может создать у вас впечатление, что у него есть только плохие. Поэтому ещё раз повторяю - в "Призраках двадцатого века" есть всё, буквально всё, что может дать литературное ремесло.
Ещё один смущающий момент - многие герои Хилла очень похожи, это мог бы быть почти один и тот же персонаж в разных обстоятельствах и в разном возрасте... И человек этот - одинокий, социально зачастую не слишком устроенный и уж точно не очень интеллектуальный, сообразительный ровно настолько, чтоб ощущать бесперспективность своей жизни, и довольно часто - в конфликте с деспотичным и жестоким отцом. Эта формула повторяется с вариациями, но общий дух присутствует как минимум в двух из трёх рассказов. Хоть разнообразие и красит, но сама по себе такая типичность не столь уж плоха - скорее удивляет контраст с образом автора, ведь его язык выдал бы образованного представителя выше-среднего класса, даже если б его биографические данные не были известны... А теперь - к рассказам.
"Лучшие новые ужасы" - про них я когда-то писал, прочитав в "Mammoth Book of Horror", правда, в переводе Е. Королевой, а не Е. Копосовой, которая перевела весь сборник Джо Хилла, и под названием "Бест Нью Хоррор" - теперь я не уверен, какой перевод мне нравится больше, и меня смущает очевидная в некоторых местах разница буквальных смыслов. Рассказ мне тогда понравился, нравится он и теперь, хоть вместе с другими работами Хилла он и слегка блекнет (общие недостатки, названные мною выше, бросаются в глаза, хоть и выражены тут слабее). Используя инстинкты и условные рефлексы любителя ужасов (которые он тоже понимает очень хорошо) Хилл, по крайней мере, заставляет испугаться. Если коротко, идея рассказа связана со всем известным предположением, что с людьми, пишущими о нежити и маньяках. что-то не в порядке, что если автор пишет о выковыривании глаз, то и сам не прочь бы этим заняться. А что, если так оно и есть?..
"Призрак двадцатого века" - история о призраке девушки, не досмотревшей премьерный показ "Волшебника страны Оз" (поскольку она умерла от кровоизлияния в мозг посреди сеанса) и потому оставшейся в кинотеатре навсегда, порой обсуждая с посетителями особенно понравившийся фильм. К сожалению, Хилл, кажется, так и не смог точно определить, хотел ли он сделать историю скорее страшной или сентиментальной. Если б мне пересказали фабулу, я счёл бы, что речь о произведении Брэдбери - но сравнение высвечивает, как не хватает Джо Хиллу того, чего в избытке (порой и буквально - многовато) было у него.
"Хлоп Арт" - уже явно сентиментальный рассказ, который я бы охарактеризовал как "реалистический, охваченный одной очевидной метафорой". Главный герой дружит с еврейским мальчиком Артом, очень умным и с тонкой душевной организацией, - который, помимо всего этого, надувной из-за какой-то генетической болезни. Ничем иным, как развёрнутой метафорой то, что арт мягкий, легко прокалывается, а в финале улетает, назвать нельзя, так что это просто довольно слёзовыжимательный рассказ про нежную душу среди грубых и злых людей. Я, может, слишком циничен для него, но не могу не вспомнить, как в "Американском папаше" снимали фильм про умственно отсталого маленького еврея и его больного раком щенка, чтоб люди уплакались до смерти...
"Услышать, как поёт саранча" - своего рода постмодернистский ответ на "Превращение" Кафки. Если Замза - маленький человек, в итоге не смогший соответствовать требованиям общества и в итоге ломается, в процессе ощущая вину за свою непохожесть, то герой Хилла превращается в насекомое (первая сцена напрямую перекликается с Кафкой), уже будучи внутренне раздавленным, уже не сумев приспособиться к обществу, уже зная о своей непоправимой чуждости. И тут Хилл точен - зная себя изгоем, скорее мечтаешь, чем страшишься, стать чудовищем; не веря, что вызовешь симпатию, сочтёшь не таким уж плохим вариантом вызывать ужас. Парень, собиравшийся прогулять школу, поскольку там в него будут (буквально) снова кидаться дерьмом, приходит в восторг от своего нового облика. К сожалению, вскоре он понимает, что главная проблема не ушла - дробовиков соседей следует опасаться так же, как и прежде - кулаков одноклассников. И, как и многие забитые подростки, даже не покрывавшиеся хитином, он заканчивает, шествуя по школе в брызгах крови всех. кто делал ему больно... Описанный выше типаж главного героя тут дался Хиллу лучше всего, той самой занимательности тут тоже побольше, и постмодернистские отсылки (не только к Кафке, но и к ужастикам о ядерных насекомых) добавляют симпатичности - рассказ неплох.
"Сыновья Абрахама" - рассказ про того самого, самого знаменитого в литературе ужасов Абрахама. Доктор переехал в США из Голландии после некоего скандала, живёт на ферме, строго запрещает сыновьям находиться вне дома после заката, чтоб их не сожрали вампиры, и жестоко наказывает за любое непослушание (да, Ван Хельсинг абсолютно неканоничен). Задумка рассказа легко прочитывается почти сразу, а реализована она бывала куда изящнее, ну а трагедия брутального отцовства тоже изображена весьма схематически... Совершенно пустой рассказ.
"Лучше, чем дома" - сперва я думал, что писать рассказ от лица умственно отсталого ребёнка так, будто излагает его сдержанный зрелый человек, - это такая находка Джо Хилла, и мне понравилось. Я не могу точно утверждать, что это впечатление было неверным, но прочтя ещё несколько написанных с точки зрения детей рассказов Хилла я заподозрил, что он просто не умеет стилизовать "под детей"; он более или менее понимает, что их должно интересовать и как на что они должны реагировать, но бессилен хорошо изобразить их точку зрения изнутри. А кроме точки зрения не вполне психически здорового ребёнка тут в этом рассказе ничего и нет.
"Чёрный телефон" - несколько сумбурный рассказ о пойманном педофилом мальчишке, спиритическом телефоне и возмездии мёртвых. Немного напоминает Стивена Кинга, но у Кинга это был бы один из самых слабых рассказов - в сборнике же смотрится крепким среднячком: ничего выдающегося, но не раздражает слишком сильным разрывом формы и содержания.
"В ловушке" - неплохой психологический рассказ, ориентированный прежде всего на передачу внутреннего состояния героя. Простой парень, даже неудачник, в ужасающей, критической ситуации, эдакий негероичный героизм... На мой вкус, и ему, к несчастью, не хватает самой чуточки жизни.
"Плащ" мог бы быть сценарием очередного оригинального комикса Марка Миллара (и выиграл бы от этого). Рассказ о неудачнике, у которого в детстве был "супергеройский" самодельный плащ, однажды давший ему способность летать... Смесь веры в чудо и взрослой циничной мизантропии должна бы шокировать - но опять чего-то не хватает, да и конец, как по мне, предсказуемый, а не неожиданный.
"Последний вздох" - зарисовка, снова напоминающая о Брэдбери (только его жутковатой, а не сентиментальной ипостаси), снова не совсем в пользу Хилла. Впрочем, рассказ, где вся суть в идее - музей последних вздохов - не очень страдает от недостатка вдохновенности, так что не оставляет плохого впечатления, хоть и цепляет умеренно.
"Деревья-призраки" - на мой вкус, чудовищно претенциозный этюд. Чудовищно.
"Завтрак у вдовы" - сентиментальный рассказ в духе О.Генри (вы заметили, как часто я говорю "в духе"? Не потому ли, что Хилл понимает, как писали те, но не может повторить до конца?). Нищий, сочувственная вдова, грусть... К сожалению. такие вещи (по крайней мере, у меня) если им не удаётся тронуть за душу, непременно вызывают скепсис. Хоть, думаю. для более чувствительного сердца текст был бы приятен.
"Маска моего отца" - рассказ насквозь сюрреалистический, пересказать эту историю о семье, сбегающей от карточных людей в лесной коттедж, увешанный масками и наполненный прошлым, очень сложно. Но сюрреализм (чего, к несчастью, очень многие не понимаю) предъявляет как раз повышенные требования к смысловой насыщенности и глубине. И потому их нехватка тут слишком режет глаз. Как копилку образов и символов "Маску моего отца" вполне можно использовать, но читать её...
"Добровольное заключение" - пожалуй, один из самых удачных рассказов тут, а то и самый (следом - "Лучшие новые ужасы" и "Услышать, как поёт саранча"). Навязчивые образы сборника - замкнутый неуверенный в себе полу-хулиган, одинокий, не вполне нормальный умница - тут раскрыты удачно, соотношение бытового и фантастического выдержано в нужной пропорции... А главное - возможно, дело в том, что тексты самого Лавкрафта не слишком часто были хороши с точки зрения чисто литературных критериев, и потому способность органично внести в лавкрафтианскую атмосферу новую идею сама по себе заслуживает внимания, а возможно, в том, что струна, отзывающаяся в нашей душе на касания ужаса невообразимого, очень чувствительна, так что писатель, настроивший свой камертон верно, легче тронет её, чем остальные, - так или иначе, рассказ и пугает, и завораживает, как и положено тому, что напоминает о Мифосе Г.Ф.Л.. Все мы знаем истории о гениальных аутистах, как они решают в уме сложнейшие уравнения и тому подобное; кто знает, как многое может обнаружить острый, бесцельно блуждающий и не умеющий ужасаться ум?.. Вот этот рассказ - рекомендую.

@темы: смотрит в книгу - видит..., готишно, ужас замка Морисвилль

01:14 

"Убить зверя не грех, в отличие от человека. Но где пролегает граница между ними?"

Научишься добру благодаря бобру (с) Филипп Танский
Homo homimi lupus est.


Пьянство определённо положительно влияет на мой культурный уровень. Теперь обильный просмотр телевизора, обычно мне не свойственный, позволил мне увидеть "Человека-волка" Джо Джонстона 2010 года. Должен сказать, досадую на то, что не видел (да, позор мне, прежде не приобщился) оригинала перед просмотром ремейка, но обязательно наверстаю. Понятно, что я многое потерял, но фильм и сам по себе интересен, а оригинал я, конечно, непременно посмотрю.
Итак, Лоуренс Тэлбот возвращается в родное имение (связанное с весьма травматичными воспоминаниями и, мягко говоря, не обожаемой семьей) в связи со смертью брата. Желая (прежде всего ради его вдовы) найти убийцу родича, буквально разорванного на куски, Лоуренс сталкивается с чудовищной, странной тварью, которая его кусает. Местные жители хотят прикончить вновь возникшего, по их мнению, оборотня, но отец Лоуренса, Джон, которого сын откровенно ненавидит (хоть он и прошёл терапию, призванную убедить его, что не папа убил маму на его глазах), мешает разъярённой толпе... пока в следующее полнолуние Лоуренс не обращается в зверя и не убивает массу народа. Тогда Джон передаёт сына - в качестве маньяка, а не оборотня, конечно - полиции, а точнее - в ту самую. хорошо ему знакомую психиатрическую лечебницу...
Не знаю, насколько фильм идейно близок оригиналу 1941 года, но должен быть близок. Ведь, несмотря на сюжетное сходство, он - своего рода антитезис для "Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда", а разница между ними это разница между викторианской - пуританской - христианской моралью и фрейдизмом. Которому и положено бы стать властителем умов к 1941 году. На самом деле фрейдистские мотивы - вражда с отцом, запутанная сеть влечений к девушке, напоминающей мать главных героев, суперэго и ид человека-волка - были бы в других обстоятельствах на мой вкус слишком очевидны, но тут я вижу это как часть замысла. Хотя сверхъестественная составляющая сюжета почти очевидна (и известна тем, кто смотрел или слышал о первой версии, то есть почти всем), зрителю всё-таки придётся задаться вопросом, что здесь реальность, а что бред - терзаемый травматическими воспоминаниями и не одобряемыми социумом, а оттого подавляемыми эмоциями Лоуренс вполне мог бы быть одержимым бредом психопатом. Дело в том, что на определённом уровне сюжета (чуть выше конкретной истории как сценария) он и есть маньяк. Это классическая, дистиллированная история о внутреннем зле, предельно внутреннем, ничуть не обособленном, как у Стивенсона; тут нет соблазна и противостоящего или поддающегося ему индивида, нет грешника и праведника, нет двух в одном теле, но одно в одном, зверь и есть человек, он не внешнее, не навязанное, он естество (о чём, как мне кажется, говорит даже само название: "Wolfman" - скорее слияние, чем двойственность). Это очень своеобразная история о примирении с собой, порождённая той эпохой, когда под "собой" не естественно подразумевать всё лучшее в человеческом существе. Должен сказать, что меня лично в силу личных взглядов и характера, очень пугает и вызывает не весьма приятные чувства образ Джона Тэлбота, полагающего, что если ты чудовище и совершаешь чудовищные поступки - что ж, прими это, следуй себе и радуйся. В силу этих чувств я не без тревоги ждал, спасёт ли главного героя любовь - и итогом я удовлетворён. По сути же фильм о том, что в человеческой душе таится - или может таиться - немало ужасного, и потому перед ним стоит выбор - поступать естественно или правильно, быть собой или хорошим человеком? Не столь очевидный, как прежний "поддаться ли соблазну", много более мучительный и не гарантирующий спасения в глобальном, послеосевом смысле.
Фильм снят так, как редко в наши дни снимают, по крайней мере не совсем артхаус (а жаль, ведь это, наряду с сугубым реализмом, уникальная выразительная возможность кино в сравнении с иными визуальными искусствами) - выражая настроение и атмосферу, самоощущение героев, а не некоторую "объективную реальность". И сделано это очень хорошо, так что "Человек-волк" производит сильное впечатление.Серые пейзажи, давящий мрачный дом, кошмарная больница... (Я не сразу избавился от раздражения из-за очевидного садизма здешних работников психиатрии - пришлось сообразить, что ведь и это выражение самоощущения человека, личность которого отрицают, не приемлют и насильственно меняют). Кроме того, должен отметить как несомненный плюс яркую натуралистичность фильма, как в кроваво-жестоких сценах насилия, так и в тошнотворной метаморфозе оборотня. Это фильм о зле, охватывающем человека и прорастающем сквозь него, но никак не об эстетизации зла; кроме того, реальность - а, воистину, ничто не придаёт больше недоступной отрицанию реальности, чем вырванное из человеческой груди лёгкое прямо в кадре - происходящего соответствует подчёркнуто чуждой мистики и всяческим объяснениям, лежащих не в самих героях, идее фильма.
Бенисио дель Торо отлично играет раздираемого внутренними противоречиями, даже физически мучительными, человека, у которого вполне искренние этические принципы в разладе с весьма сильными сердечными порывами. Он выглядит и жертвой, и психически больным, и едва сдерживающим себя чудовищем - и всё органично, всё без разрыва между собой. Энтони Хопкинс как всегда великолепен в роли жизнерадостно-аморального, бесчеловечного и тем довольного персонажа. Хьюго Уивинг интересно играет вроде бы антагониста, но достойного и положительного, за которого зрителю хочется то ли болеть, то ли шикать на него. Эмили Блант как-то меньше впечатлила (может, издержки роли, более однозначной и скорее объекта, чем субъекта действия?).
Короче говоря, "Человек-волк" мне весьма понравился и показался довольно интересным. Впрочем, для окончательных выводов я должен познакомиться с первым фильмом. Хотя работа Джо Джонстона (наверное, лучшая его работа, сравню только с "Джуманджи", но серьёзный жанр всегда предпочтителен) в любом случае не может оказаться, по меньшей мере, плохой.

@темы: важнейшим из искусств..., готишно, расчленёнка

03:59 

Сказка про злого отчима и волшебную куколку

Научишься добру благодаря бобру (с) Филипп Танский
Посмотрел "Ночь охотника" Чарльза Лоутона. Весьма и весьма хорошо.
Бен Харпер вбегает во двор своего дома с пачкой денег в одной руке и револьвером в другой. Он боится, что в это тяжёлое время (на дворе Великая Депрессия) выйдет так, что его дети окажутся на улице, и решает обеспечить их будущее при помощи грабежа. Бен прячет деньги и успевает взять с сына и дочери клятву никогда никому не говорить, где они, пока не вырастут и не воспользуются ими сами, а потом его забирает полиция. Почему-то ожидает повешения Бен в одной камере с сидящим за угон проповедником Гарри Пауэлом, благодаря чему тот узнаёт спрятанных о десяти тысячах долларов и даже догадывается, что дети Бена могут знать, где деньги. Вскоре освободившись, Гарри - поскольку он не только талантливый проповедник, но и любитель жениться на состоятельных вдовах, которые удивительно быстро умирают - отправляется в дом Харперов. Импозантный распространитель слова Божия быстро приобретает всеобщую популярность, и вдова Харпер (под влиянием немолодой Айси, убеждённой, что двоих детей в одиночку не вырастить) и вправду выходит за него. Впрочем, в первую брачную ночь Гарри сообщает ей, что не ради похоти на ней женился; миссис Харпер-Пауэл стремительно впадает в экстаз покаяния, а Гарри тем временем раз за разом пытается добиться от детей, где деньги. Однажды это замечает даже его экзальтированная жена, и Гарри перерезает ей горло. Он узнаёт-таки, что деньгами набита кукла девочки, но брат и сестра вместе с куклой садятся в лодку и отдаются на волю речного течения...
Лучшее в "Ночи охотника" - Роберт Митчем в роли Гарри Пауэла. Это, с одной стороны, образцовый велеречивый проповедник в чёрной шляпе, с другой - беззаботно-аморальный преступник и лжец, но, в то же время, он не просто фальшивый святоша и алчный убийца, у него явно особое отношение и к Богу, и к женщинам - безумное; вот прекрасная фраза из его беседы с Господом (Гарри предаётся им частенько): "Иногда я думаю, действительно ли Ты всё понимаешь; не то чтоб Ты был против убийств, этого ведь в Твоей Книге полно, но кое-что Ты действительно ненавидишь - кое-что пахнущее духами, кое-что в кружевах, кое-что с вьющимися волосами". В Гарри есть нечто трикстерское, он и смешон и страшен, и симпатичен, и омерзителен, и Роберт Митчем отлично сыграл эту роль. Интересен образ миссис Харпер, которая сперва поддаётся уговорам соседки и выходит поэтому замуж, а затем, когда муж сообщает, что её намерение лечь с ним в постель отвратительно и богопротивно, проникается омерзением к себе и ударяется в истерическое покаяние; её сабмиссивность сперва вызывает брезгливое сочувствие, но когда она с робкой и виноватой улыбкой входит в дом, слыша, как Гарри обещает оторвать её дочери руку, остаётся уже только брезгливость. Вторым самым ярким, после Пауэла, персонажем является Рейчел Купер в исполнении Лиллиан Гиш - решительная старая леди, которая даёт приют сбежавшим от отчима детям; поначалу она кажется довольно сухой и не очень симпатичной, но эта полная достоинства, спокойная и знающая, что правильно, женщина оказывается единственным противником для хаоса и деструкции в лице проповедника Пауэла, и она не позволит смешивать себя с грязью кому-то только потому, что тот нацепил чёрную шляпу.
Собственно, про это, пожалуй, и фильм, если попытаться выделить в нём мораль. Прежде всего он (в 1955 году!) про феминизм. Или, точнее, против того, что женщина обязана быть замужем, обязана боготворить мужа, каким бы он ни был, что женщина вообще - придаток или некая функция к мужчине. Миссис Купер одинока и независима, она сама воспитывает пятерых детей, и она в итоге победитель.
Википедия очень верно определяет "Ночь охотника" как готическую сказку. Как и большинство фильмов тех лет, он если не целиком, то большей частью снят в павильоне, отчего эпизоды, например, на реке выглядят несколько ненатурально не только на взгляд современного зрителя, но и, подозреваю. на взгляд зрителя пятидесятых. Может быть, Чарльз Лоутон понимал это и сознательно использовал, может быть, технические средства тут удачно совпадают с режиссёрской задумкой. Так или иначе, течение подчёркнуто несёт лодку, то над ней видна паутина - точь-в-точь "ловец снов", то мы видим линию берега - за кустами поблизости от воды заметен плоский и пустой горизонт, напоминающий о бесконечности, а сероватые на чёрно-белой плёнке небеса без облаков над ним создают впечатление вечных сумерек. Впрочем, всё не сводится к павильону и к реке. Очень часто персонажи - прежде всего проповедник Пауэлл - предстают чёрными силуэтами, некоторые сцены напоминают театр теней... Подстреленный проповедник вопит, будто безумная обезьяна или поверженный гоблин. Всё это творит некое символическое или мифологическое пространство, придаёт значительности происходящему, и невменяемый преступник превращается одновременно в агента энтропии и чёрного-чёрного человека, приходящего ночью в спальни, набитая долларами кукла становится артефактом, объединяющим черты Кольца Всевластия и трещины на тротуаре, на которую нельзя наступить, или мама умрёт... Это и есть, по сути, та самая сказка про злого отчима (пусть чаще это и бывает мачеха).
"Ночь охотника" мне понравилась, даже больше чем я ожидал. А Гарри Пауэл пополняет список моих любимых кинозлодеев.

@темы: важнейшим из искусств..., готишно, ужас замка Морисвилль

23:58 

"Ибо любовь - не из Мира Снов. Она принадлежит Страсти, а Страсть неизменно жестока."

Научишься добру благодаря бобру (с) Филипп Танский
Итак, господа и дамы, "The Sandman" by Neil Gaiman, том второй.
В качестве прелюдии том открывает история, поясняющая кое-что, почти незаметно проскользнувшее в томе первом. История о любви к Сну доказывает, что Гейман, прежде всего, мастер легенд, он глубоко чувствует сущность мифологии и способен её воспроизводить. Разумеется, в определённой степени и весь "Sandman" - новый миф и корнями уходит в мифы, но тут миф предстаёт обнажённым - и кажется подлинным. История о том, что людям и Вечным не быть вместе и о гневе отвергнутого Морфея создаёт странную параллель с дальнейшим сюжетом - частью предвосхищая выводы из него, а частью и противореча им. А затем начинается сама история. Во-первых, в этой истории Морфей продолжает наводить порядок в своих владениях - он занялся поисками четырёх заметных жителей Мира Снов: Шара и Зверюги, спутников того, кого называли Сэндменом во время заключения Морфея (о них мельком вспоминали в первом томе), Коринфянина, одного из самых крупных кошмаров, и Канатчикова Луга, счастливого места отдохновения. Во-вторых, девушка по имени Роза Уокер, внучка одной из тех, кто впал в летаргию, пока Сон отсутствовал, находит свою бабушку, ищет своего брата и оказывается Вихрем Снов - эпицентром потенциальной катастрофы для сновидений. Разумеется, обе эти линии - на самом деле одна, и при том сплетённая поразительно туго. Ведь брат Розы, точнее, его сновидения, стали приютом для Зверюги и Шара, а также для супергероя Сэндмена - который, оказывается, даже не замещал Морфея, а попросту был обманут этой парочкой тварей и годами существовал лишь в мозгу измученного ребёнка (Гейман достаточно суров с персонажем-предшественником, да и над всем Серебряным Веком смеётся довольно едко). И это лишь одна из частей мозаики, а прежде, чем том закончится, в сюжете успеет появиться двойник Гилберта Честертона, целый конвент серийных убийц и Страсть из Вечных, Не говоря уж про пару готичных лесбиянок, говорящего ворона или множестве знакомцев из первого тома. А также о небольшой интерлюдии между двумя актами сонной драмы: истории о человеке, объявившем, что не собирается умирать, в присутствии самой Смерти, и о том, как Морфей стал встречаться с ним каждые сто лет, чтоб поболтать... из любопытства или по другой причине?.. Несмотря на то, что сюжетно эта история никак не привязана к основной линии тома, она тесно перекликается с ним идейно.
Идею же эту непросто выразить. Пожалуй, лучше всего это сделал Уильям Шекспир, хоть он Геймана и не читал. Вот так, подобно призракам без плоти, когда-нибудь растают, словно дым... Роза, столкнувшись не просто со сверхъестественным, но с силами, управляющими всем мирозданием, ощущает, что отныне не может быть уверена, что управляет её жизнью - слишком могущественные создания существуют в мире, слишком сложно понять происходящее в нём. То, что тебе казалось очевидным, обернётся ложью или иллюзией, планы на завтра превращаются в ничто, ибо жизнь и разум - штуки хрупкие, и неважно, идёт ли речь о внезапно обнаружившейся бабушке или о том, что ты - мертвец в детском сне, а не герой и защитник мира, убьёт ли тебя божество, вырвав из твоей груди рубиновое сердце, или жирный психопат в шапке с волчьими ушками. Однако... Мы созданы из вещества того же, что наши сны... И Вечные знают, что они существуют, пока существуют те, кто способен испытывать страсть и погружаться в сон, и существуют, чтоб это было возможно. Играют ли большие люди с обитателями кукольного домика или прислуживают, давая им жизнь? Кое-что в мире непонятно не только маленькой Розе, но и Морфею...
Майк Дригинберг и Малькольм Джонс III окончательно стали постоянными художниками комикса, и их стиль ему идёт. В нём есть нечто такое "артхаусное" по меркам графических романов, в то же время схематизм не возведён в принцип, так что часто лица очень рельефны и выразительны, а фоны изящны. Впрочем, и стиль Майкла Зулли, иллюстрировавшего сюжет про бессмертного, мне нравится - правда, он очень созвучен Дригинбергу и Джонсу, лишь чуть более чёткие контуры его отличают; его Сэндмен - самый зловещий, пожалуй. Мне всякий раз приходилось напоминать себе, что это протагонист и в целом положительный персонаж.
Что ж, по книге в полгода - это не так уж плохо. Надеюсь, они хоть бы не снизят темп. "The Sandman" великолепен, и я хочу читать дальше.

@темы: готишно, лубки заморские

04:20 

Ад пуст! Все дьяволы сюда слетелись! (с)

Научишься добру благодаря бобру (с) Филипп Танский
Сегодня день, несмотря на систематическое обрушение планов (таинственным образом самый распланированный за несколько недель день прошёл совершенно не так, как ожидалось), был весьма продуктивным и интересным, но действительно потрясающим его делает проведённый нашим мастером импровизированный модуль-словеска.
Я не буду пересказывать его в деталях - как сюрреалистическое произведение искусства (каковым он и является) этот модуль не поддаётся вербализации и только потерял бы от неё. Четыре человека, оказавшихся в одном вагоне метро, переживают катастрофу и выбираются из тёмных глубин по лабиринту к выходу и свету. Это можно сравнить со смесью "Сайлент-Хилл", "End of Evangelion" и "American McGee's Alice", с примесью Лавкрафта и налётом "Тумана" Стивена Кинга (впрочем, отметить, что с половиной этих примеров мастер даже не знаком, так что не сочтите, что говорю я о копировании).
Модуль вышел удивительно, редкостно цельным - полагаю, свою роль сыграла и ничем не прерываемое повествование в формате односессионки, и создание сюжета и персонажей практически одновременно, что обеспечивает их предельную включённость в происходящее, и отсутствие системы и дайсов, исключающее случайности и распыление внимания, однако прежде всего я вижу в этом заслугу мастера, который чётко видел концепцию, с самого начала сумел создать атмосферу, захватившую игроков, и поддерживал её вплоть до финала. Особо хочу отметить образную систему - картины искажённого и зловещего мира, в который обратилась лос-анджелесская подземка (долгое время не только мой герой, но, в общем, и я полагал, что действие происходит в аду) не только эффектны и своеобразно красивы, но ещё и связны. Удержаться от абсолютной фантасмагории безудержного фантазирования и в то же время не впасть в банально-фэнтезийные декорации, рисуя подчёркнуто ирреальный мир - задача чрезвычайно сложная и демонстрирующая мастерский несомненный вкус.
Возможно, впервые я так полно ощутил то, о чём так любят писать в ролевых руководствах - и острые переживания, и веру в происходящее (перед моими глазами стояли очень рельефные картины от начала до конца), и финальный катарсис, и эволюцию образа персонажа, причём не задуманную мной, но совершенно натуральную. Это были на редкость замечательные пять часов моей жизни и один из ценнейших опытов в ролевой карьере.

@темы: ролевое, радость-радость-радость, счастье-счастье-счастье, готишно

23:59 

"Но еврейские мясники преследовали их и изгнали из города."

Научишься добру благодаря бобру (с) Филипп Танский
Вспомнил вдруг, что у меня лежит ещё с Праги купленная там книжка "Пражский Голем. Предания еврейского гетто". Книжка небольшая, но небезынтересная. Вопреки названию, отнюдь не все предания посвящены Голему, но от того не менее занимательны.
Сперва мы узнаём об истории взаимоотношений евреев и Праги: на месте её будущего расположения ещё во времена Второго Храма был населённый евреями город, Либуше предсказала их приход к её внуку, а придя, они построили синагогу из камней древней синагоги, найденной там, оттого она и зовётся Староновая. Далее рассказывается о Мордехае Майзле, великом еврейском благотворителе, точнее, о происхождении его богатства, из которого он так щедро жертвовал (когда-то у меня была огромная антология народных и литературных историй о волшебных кладах со всего мира и, кажется, я помню эту историю с тех пор): однажды глава пражской общины увидел по дороге двух маленьких бородатых человечков, которые грузили мешки золота, а потом исчезли как не бывало; рабби удалось угадать, что золото это предназначается бедному подростку Мордехаю Майзлу, взял его в дом, выучил, а со временем выдал за него свою дочь - однако клад всё не появлялся, рабби к зятю охладел, и от открыл свою лавочку; и однажды бедняк упросил его обменять нужные тому товары на имеющийся у нищего сундук неизвестно с чем, который он не умеет открыть - разумеется, Мордехай это сделать смог и, разумеется, там было золото. Следующая история совсем лишена чудес и куда грустнее - однажды, когда император посещал Йозефов, в него полетел камень с одной из крыш, и разгневанный монарх пообещал сравнять квартал с землёй, если не признается для наказания виновный - и признался (конечно, ложно) ничем прежде не примечательный "тихий еврейчик" Шиме Шефтельс. И затем, наконец, идут истроии про рабби Лева бен Бецалеля - о том, как он создал и уничтожил Голема, как тот разбушевался перед шаббатом и как помог истолковать сон рабби, о том, как рабби Лев добился ответа о причинах эпидемии у призраков детей, танцующих на кладбище, о том, как рабби отнял и порвал список ангела смерти, где значилось его имя, и как потом сделал механическое устройство (sic!), предупреждавшее о его близости, и так много лет избегал гибели... И, наконец, прекрасная история, которую я перескажу (хоть и не так подробно, как в книге, всю). Жил-был бедный еврейский сапожник Пинкас, которому, поскольку тот едва сводил концы с концами, перед праздниками некий добросердечный граф давал денег на то, чтоб отпраздновать как следует; при этом Пинкас, вместо того чтоб сказать "спасибо" графу, благодарил Господа, и в итоге благотворителя это так достало, что накануне одного Песаха отговорился стеснёнными обстоятельствами и денег не дал; пока Пинкас дома пребывал в печали (но и в надежде, что Господь не оставит его), в окно к нему вломилась дохлая обезьяна; поскольку Пинкас считал, что богачи держат обезьян, чтоб воспитать из них христианских прозелитов (вот, а кто-то ещё удивляется, почему погромы устраивают), он принял это за попытку провокации, чтоб обвинить в убийстве его и всех евреев, и поспешил уничтожить труп - причём в животе обезьяны обнаружилось множество золотых дукатов; когда благодаря им Пинкас хорошо отметил Песах, выяснилось, что это обезьянка того самого графа, видимо, сдуру проглотила его кошелёк, околела, а слуги графа, которым велели от неё избавиться, решили подкинуть её в дом к надоевшему еврею; всю добытую из обезьяны сумму граф позволил сапожнику оставить себе, тот выправил своё дело и зажил счастливо.
Как видите, предания, с одной стороны, совершенно универсальные - низовой фольклор, совершенно типичный, с другой же - в них есть множество чисто еврейских деталей и чисто иудейского подхода. И есть в этом, действительно, нечто очень пражское. На кладбище Бет Хаим очень легко представить пляску детских призраков, на чердаке Староновой синагоги вполне может лежать глиняное тело Голема...

@темы: ви таки антисемит?, готишно, смотрит в книгу - видит...

23:34 

"Они маршируют, распространяя смертельное зловоние..."

Научишься добру благодаря бобру (с) Филипп Танский
Прочитал мангу "Gyo" Дзюндзи Ито. Собственно, на имя автора я и польстился - создатель "Uzumaki", как-никак. Те, кто эту гениальную мангу читают, об Ито-сэнсее и так всё знают, для тех же, кто с ней незнаком, её можно охарактеризовать набором эпитетов из любого рассказа Лавкрафта (автора, явно сильно повлиявшего на мангаку), вроде "безумные образы, нечестивые формы, непереносимый ужас за гранью человеческого сознания"....
Впрочем, сюжет и модель повествования "Gyo" заметно отличается от "Uzumaki". Двое молодых людей отдыхают у моря, причём девушка, обладающая крайне нежным обонянием, постоянно жалуется на неприятные запахи... пока не обнаруживается, что источник этого запаха - преследующая их рыба, бегающая на членистых конечностях. Вскоре такие рыбы - от пескариков до акул и китов - выходят на побережье по всей Японии, а затем и по всему миру. Они идут и идут, распространяя страшное зловоние... Дядя главного героя, учёный, рассказывает историю о своём отце, который во время Второй Мировой работал в военной лаборатории (мы же знаем, что японские военные учёные и сами-то по себе дали немало сюжетов для ужасов), где разработали биологическое оружие: бактерий,вызывавших выработку в заражённых ими организмах огромного количества газа; заражённых животных хотели загрузить в контейнеры, приводимые в движением тоже давлением газа, и выпустить на противника, но корабль с образцами затонул. Как вы уже догадались, ноги рыб - металлические, это простые приборы, движимые газом, распирающим рыбьи трупы. Ходячие рыбы заполняют города, а смрадная зараза распространяется и на людей...
Вместо страха перед неизвестностью и распадом привычной реальности (впрочем, его бегающие рыбы тоже частично затрагивают, не так ли?) Дзюндзи Ито эксплуатирует тут крайне физиологический ужас, предельное омерзение, в конечном счёте вынуждает читателя столкнуться со страхом перед трупами в его наиболее острой форме - как со страхом перед собственным трупом, навязчивой мыслью об искажённых чертах и мерзкой вони. Самым ярким его проявлением я бы назвал сцену, где заразившаяся и раздувшаяся девушка пытается от отвращения к себе повеситься - и вращается на верёвке под потолком, гонимая струей газа из ануса. Впрочем, ближе к середине манга становится всё более фантасмагорической (это напоминает даже не другие работы Ито, а произведения Суэхиро Маруо), а научно-фантастический элемент понемногу вытесняет мистика. Ведь второй составляющей манги является комплекс вины - не случайно источником зла оказываются военные эксперименты из Второй Мировой... Вонь - в действительности сонм мстительных духов, карающих Японию. В то же время тут можно увидеть и повторение истории - сцена в последней главе, где жуткие, потерявшие человеческий облик люди бесконечной чередой бесцельно несутся в клетках-объятиях стальных машин, вполне может быть удачной анти-тоталитарной аллегорией. Впрочем, политический и физиологический аспекты манги взаимосвязаны и взаимопроникающи: как вам мысль, что ваша душа, то, что останется после вас - это трупный смрад?
"Gyo" - замечательная манга, как и следовало ожидать от Дзюндзи Ито, но читайте её только если уверены в крепости своих нервов и желудка.

@темы: freak-show, готишно, лубки заморские, манго, отакуёвое, ужас замка Морисвилль

14:41 

Если громко вскричу вдруг «Ave!» Миллионы ответят «Satanas!»(с)

Научишься добру благодаря бобру (с) Филипп Танский
23.09.2011 в 11:51
Пишет Blood of Chaos:

Это должно быть достоянием общественности
23.09.2011 в 11:09
Пишет Июсзиль:

НЕЧЕСТЬивые частушки
23.09.2011 в 01:40
Пишет ~Sheogorath~:

Вынос мозга на ночь глядя =)
В связи с написуемым рассказом про незадачливого колдуна особенно приятно. Хотя тот никого не призывал... ну да ладно, без спойлеров =)

23.09.2011
в 01:39
Пишет kaeri:

23.09.2011 в 01:02
Пишет George Banks:

На ночь глядя
Оккультные частушки

Вышла милка за ворота
Для призыва Астарота,
А явился Асмодей —
То-то сраму от людей!

О душе со мной Баал
Торговалси в бане —
Все мозги мне заебал
Он в духовном плане!

Юный бледный некромант:
Красны губы, чорен бант.
А в душе, как соловей,
У него поёт ЛаВей.

дальше

URL записи

Спасибо, Мечта_Викинга, за перепост!

URL записи

URL записи

URL записи

URL записи

@темы: цитатко, трэш, угар и содомия, опиум для народа, готишно, АдЪ

19:24 

Жизнь мертвого отдана памяти живущего (с)

Научишься добру благодаря бобру (с) Филипп Танский
Наконец-то посмотрел аниме "Дочери Мнемозины". Мне весьма понравилось, я и не ожидал.
Это шесть OVA с самостоятельными, по сути, сюжетами, действие в которых развивается на протяжении почти семидесяти лет, объединённые главными героинями - поскольку героини эти бессмертны. Порой где-то является древо Иггдрасиль, незримое для смертных, рассеивая вокруг себя миллионы семян - некоторые из них попадают в людей, а очень немногие оказываются семенами времени: женщины, в которых пало такое семя, никогда не умирают, а мужчины превращаются в могущественных крылатых созданий, называемых ангелами. Впрочем, они таковы только по названию - ангелы в своей короткой жизни ведомы лишь простыми инстинктами; они жаждут совокупиться с бессмертными, и те также ощущают в присутствии ангелов непреодолимое желание, хоть и знают, что ангелы пожрут их, и такова единственная смерть для бессмертных. Рин Асоги и Мими - одни из бессмертных, содержат маленькое детективное агентство в Токио. От 1990 года до 2055 они занимаются делами, связанными с клонированием, терроризмом, покушением на советского генсека и много чем ещё, в шестом эпизоде с ними будет работать внучка помощника, которого они нашли в первом, а тем временем за кадром медленно, как и надлежит замыслам не знающих смерти, разворачивается некий недобрый план...
Мне непросто выразить основную идею "Дочерей Мнемозины", хоть я ни в коем случае не соглашусь, будто идеи там нет. Создатели аниме объединили несколько тем в единую, для которой мне сложно подобрать единое определение; символы, особенно для многозначного послания, гораздо более ёмки, чем слова, так что пришлось бы, пожалуй, написать философское эссе, чтоб передать то же самое. Личная память и память рода, бессмертие как продолжение себя в других, объединение и разделение мужского и женского начала - можно увидеть точки пересечения этих тем, а Сигэру Уэда и Хироси Оноги в этих точках связали их в тугие узлы, так что и не выйдет говорить о чём-то одном, не затронув остального. Они используют самые простые и в то же время яркие, общедоступные образы - смерть, рождение, поедание, соитие - а в самые простые образы вмещается больше всего смыслов. Ты - это и твоя память, и память о тебе, а в продолжении рода и содержится бессмертие, и в то же время разделив себя с возлюбленным (и приняв, в свою очередь, его) ты становишься чуть больше, чем собой, но и это связано с плодом такого единства (а ведь ты - это ещё и плод того, что было тысячелетиями до)... Вообще, несмотря на подчёркнуто западную символику (как это вообще для аниме характерно) идея "Дочерей Мнемозины" очень восточная. Это самоощущение и видение мира естественно вытекает из культуры, знакомой с реинкарнацией (тем более в её истинно буддийском понимании), с пронизывающими всё и приводящими всё к единому потоками ци (но также и с инь и ян), с духами предков...
Благодаря чему это аниме сразу цепляет, хотя разобраться в сюжете, например, можно лишь за несколько эпизодов? Благодаря персонажам. Рин и Мими обе очень милые - именно милые, с ними хочется приятельствовать и, может, посидеть в кафе-мороженом. Когда герои вызывают такие чувства - это всегда большая удача и для авторов, и для зрителей. Второстепенные персонажи меняются с годами, по-моему, довольно достоверно, а оттого интересно - не так уж часто нам удаётся увидеть героя и в юности, и в старости. Их, конечно же, немало, и все в достаточной степени проработаны - это отрадно. Кстати, интересный пример злодея (уж позволю себе небольшой спойлер): наблюдая все эти эпизоды за его садистскими развлечениями, я думал. что за ними стоит, наверное, какой-то хитрый план; план и правда есть, но конечная его цель, по сути, - как раз удовлетворение чисто физиологического садизма, хоть и в невероятных масштабах. Как ни странно, необычный типаж ведь.
Эстетика аниме простая и при том цельная. Хотя в разных эпизодах благодаря разнице во времени используются разные стили - будь то шпионский детектив в стиле Джеймса Бонда, элементы нуара или киберпанк - все части сохраняют единство: благодаря лейтмотиву памяти, о которой так или иначе, во всевозможных вариантах, речь и идёт в каждом эпизоде, благодаря стареющим персонажам (которые поочерёдно ругают новые времена), благодаря даже таким объединяющим деталям, как то, что каждая OVA начинается с пьющих от больной головы водку героинь. В основе своей стиль "Дочерей Мнемозины" - тихий, человечный и бытовой. Прочитав, что аниме это "с элементами эрогуро", я к просмотру приступал опасливо - но это либо ошибка, либо плод слишком широкого определения. Да, там есть эротические сцены (хоть поданы они не как фан-сервис, а подчёркнуто эстетически), и там есть сцены насилия, но в том количестве и в том виде, как естественно ожидать от сериала про бессмертие и муже-женские отношения. Ничего тошнотворного и шокирующего в стиле, скажем, "Токийской Красной Шапочки" там и в помине нет. Стиль рисовки мне импонирует - он "анимешный", при том изящный и без излишней яркости. Поскольку речь идёт об OVA, качество анимации высокое, смотреть одно удовольствие.
В общем, "Дочерей Мнемозины" я готов рекомендовать практически кому угодно (ну из тех, кто может меня читать, по крайней мере). Хорошо весьма.

Почему-то я позабыл собственную традицию писать об аниме со скриншотами... Возродим!

@темы: трэш, угар и содомия, расчленёнка, отакуёвое, готишно

23:32 

Я был их игрушкой и их божком, и еще лучше того — их ребенком…(с)

Научишься добру благодаря бобру (с) Филипп Танский
Посмотрел фильм "Химера" Винченцо Натали. На сей раз я не собираюсь ругать перевод названия, это, пожалуй, наилучший возможный вариант, но всё же отмечу, что в оригинале фильм называется "Splice", поскольку, на мой взгляд, для него важны оба смысла - и "соединение, сращивание" и "бракосочетание".
Фильм начинается интересно: Эльза и Клайв, пара талантливых биохимиков и жизнерадостных молодых людей, выглядят совершенно положительными персонажами, а корпоративные работники, запрещающие им проводить эксперименты с человеческой ДНК и вообще тормозящие эксперименты, производят неприятное впечатление. Эльза и Клайв создали жизнеспособные организмы, являющиеся генетической помесью многих животных и синтезирующие белки, которые могут стать основой для множества вакцин и тому подобного. Биохимики хотят продолжить опыты и задействовать человеческие гены, чтоб решить проблему наследственных заболеваний (а также, разумеется, из научного любопытства), но руководство не хочет тратить время на дорогие, к тому же этически сомнительные эксперименты, и требует вместо этого сосредоточиться на прикладном синтезе вновь полученного белка. Эльза решает провести эксперимент втайне (просто чтоб удостовериться, что это возможно) и подбивает на это Клайва; тайное соединение генов перерастает в тайное оплодотворение этим материалом яйцеклетки - просто чтоб посмотреть, как будет развиваться плод, будет ли он жизнеспособен... А потом, поскольку учёные не смогли предсказать все детали развития, "роды" происходят раньше, чем они уничтожают зародыша (если, конечно, Эльза собиралась это делать). И вновь девушка останавливает Клайва, собиравшегося убить тварь - это же уникальная возможность наблюдать новый вид, кроме того, создание быстро развивается и стареет, так что его жизненный цикл и так будет недолгим. Особь (вскоре получившая от Эльзы имя Дрен) и правда очень быстро растёт, причём всё больше походит на человека. И если верхние конечности у неё появляются не сразу, то отношения Дрен и биохимиков выглядят точь-в-точь как отношения родителей и ребёнка с первой минуты. Дрен кормят с ложечки (а она заплёвывает "папу"), она болеет, учится читать, ей дарят первую куклу, она застаёт взрослых за "этим", проходит через подростковый бунт, учится краситься... И Эльза почти сразу ведёт себя как мать - речь идёт не столько о её роли, сколько об эмоциональных реакциях. Поразительно, как Клайв долгое время этого не замечает, а сама Эльза - ещё дольше, отрицая собственные чувства и продолжая утверждать, что речь всё ещё идёт об эксперименте... Впрочем, это объяснимо - с материнством у неё связаны непростые ассоциации (о деталях которых зрителю остаётся лишь догадываться, и это даёт свои плоды...
Фильм снят потрясающе, как бывает почти исключительно с фильмами по собственному сценарию режиссёра. В "Химере" нет ничего, вообще ничего случайного, сюжет выстроен великолепно. От беспечной радости молодых учёных, двигающих человечество вперёд. напоминающей едва ли не о "Понедельник начинается в субботу" фильм движется к семейной мелодраме (лишние суставы и хвост у ребёнка ничего не меняют), и это периодически перебивается совершенно триллерными сценами, узнаваемыми для всех, кто смотрел "Чужого" - пока триллер не становится ведущим жанром, только не тот, какого можно было ожидать от фильма про генную инженерию. А затем происходит и всё то, что ожидалось в фильме про генную инженерию.
О сути фильма сложно говорить без спойлеров, но они и правда могут всё испортить, так что я их прячу....
"Химера" - самое убедительное из известных мне произведений, доказывающих, что нельзя играть в Бога. Тем не менее, прежде всего это история не о клонировании. Это история об отношениях родителей и детей.
Эдриан Броуди и Сара Полли оба играют потрясающе - ведь на них. фактически, держится весь фильм, по сути своей камерный. У них очень сложные роли, неоднозначные, с запутанной мотивацией, и только по-настоящему искренняя игра позволяет зрителю ни разу не усомниться в происходящем. Игру Дельфины Шанеак мне сложно оценить - роль у неё особая, и создают её вместе актриса, грим и компьютерные спецэффекты. Скажу лишь, что Дрен выглядит и ребёнком, и неизвестным, странным существом, и это получается пугающе реалистично.
Судя по всему, критики считают "Химеру" всего лишь неплохим фильмом. Так вот, они неправы, а я прав: он потрясающий. Я настоятельно рекомендую всем его посмотреть, а я нечасто даю категоричные рекомендации. Правда, это ещё и тяжёлый фильм, порой жуткий - я говорю это, чтоб вы не винили меня за свои возможные ночные кошмары. Но я всё равно повторяю - непременно посмотрите.

@темы: готишно, важнейшим из искусств..., благословение Малкава

Хомячковое королевство

главная