Леммивинкс, Король Хомячков
Научишься добру благодаря бобру (с) Филипп Танский
11.06.2016 в 20:13
Пишет ein Vogel:

Да, Лемми, я знаю, что это прямо-таки неприлично... :shuffle: :shy2:
В общем – не прошло и трёх лет)) > <
На самом деле, давно хотелось что-нибудь написать, но всё как-то не было волшебного пенделя повода. И я обратилась за помощью к Леммивинксу =)
В итоге, одним из возможных заданий для меня было написать нечто тема-тическое ( то бишь, про порку, да))) по этому клипу



Только вот вынуждена признаться -я совершенно разучилась писать... =/ Совсем!
Если это сойдёт за оправдание, я, в самом деле, старалась пусть даже по тексту этого и не видно > < Эх... :shy2:


А вообще, мне как-то сразу приглянулась эта заявка :) Скажу даже больше: после душераздирающей сцены про хлеб ("Чтоб я этого сраного хлеба в квартире у нас вообще никогда не видела!! > <";) - самым очевидным развитием событий для меня была бы вовсе не помощь в застёгивании штанов
При том, что в целом - в целом)) - мне эта девочка по-своему нравится. Я даже верю, что когда она не ведёт себя как идиотка, она может быть милой и приятной в общении пусть даже в самом клипе доказательств тому, увы, не было)) Просто, попав в токсичную среду всеобщего морального разложения и впитав навязанные всевдо-ценности современного общества, бедное-несчастное создание сбилось с правильных жизненных ориентиров и пошло по ложному пути, ведущему во мрак морального и интеллектуального забвения... *невыносимый агнст и дождь со снегом*

Но мы выбьем из неё эту дурь! ^ ^ *так сказать, Супер-птица и её самые гуманные методы высшей педагогики по выбиванию дури спешат на помощь! ^ ^ *
Ну, да и в любом случае, жопа у неё реально норм :vo: Отличная, я бы даже сказала, жопа ^ ^ А вот втискивать свои прелести в одежду, которая мала - вот это уж точно ни в какие ворота :-( Никогда не могла понять эту ужасающую привычку из последних сил впихиваться в малюсенькие штанишки, чтобы всё наверх лезло потом и там чуть ли не буграми свисало по бокам =(( Вот реально это способно ужасно испортить абсолютно любую фигуру и вообще выглядит крайне отталкивающе и неприятно... А вот пухленькая попка в штанах по размеру - вот это отличное дело, да ^ ^ :) Всегда приятно взглянуть))) А уж потискать-то, наверное, само блаженство ^ ^

Ну, да это я, кажись, отвлеклась и лучше перейдём к самому содержанию драббла =)
В общем, Леммивинксу от Птицы =) Из серии "обещанного ждут три года", видимо))) > < Ну, или - "ещё раз о порке ^ ^"

Предупреждение: несколько изменённые события (но, я надеюсь, изменённые в правильном направлении!), смена места жительства одного из второстепенных персонажей и –опять же, буду только надеяться) – немного неожиданный финал и вообще сплошной флафф и ромашки))) *закатывает глаза*

Итак... Собственно, драббл :)

Стрелки часов злорадно отсчитывали минуты, в то время как проблема с джинсами не только никак не желала решаться, но и приобретала откровенно зловещий характер. Попа - не втискивалась, замок - не застёгивался, а то, что ценой неимоверных усилий всё же удалось впихнуть вовнутрь - изо всех сил просилось наружу.
Не выдержав, Люба взвыла и до боли закусила обильно напомаженные губы.
Положение было критическим и, казалось, ничто уже не могло ей помочь: как бы она ни старалась и сколько бы марганцовки ни силилась выпить - в секунду похудеть на несколько килограммов совершенно не выходило.
- Аааа-а!!! - Люба со злостью швырнула плюшевого медведя через всю комнату.
Перепуганный кот, давно уже приметивший сменить место жительства и перебраться к соседям - поблёскивал из-под кровати глазами и окончательно укрепился в своём решении.
В истерике и едва ли помня себя, Люба тянула ткань вверх, ясно слыша, как та уже буквально трещит по швам, но нисколечко не поддаётся.
Василий из-под кровати пробовал было её успокоить, да уж куда там: робкие слова утешения, произнесённые на кошачьем, трудно было даже расслышать в какофонии тресков, скрипов, стонов и полуцензурных возгласов и его тихое "мяу..." так и не достигло своей цели.
Наконец, на царивший шум в комнату вошла Любина мама, Анна Петровна.
- Ну, хватит хернёй страдать, - сказала она с укоризной, подмечая каким ошалелым взглядом глядит на её дочь кот Василий, перебравшийся к тому времени под комод. - Сходи-ка лучше за хлебом, а?
Словно бы изумляясь услышанному, Люба на миг замерла и с вызовом переспросила:
- За чем?
- За хлебом, - ответила мать с покорностью в голосе: за годы совместного проживания она давно привыкла к шальному характеру дочери и предпочитала по возможности философски относиться к её закидонам. - Хлеба дома нет.
- Ага, бегу уже! Волосы назад!..
Тут же взбрыкнула девушка, чувствуя как мамино предложение становится для неё последней каплей.
- Чтоб я этого сраного хлеба в квартире у нас вообще никогда не видела!! - Выдержав эффектную краткую паузу, заявила она с мокрыми от подступающего отчаяния глазами и страдальчески всхлипнула.
Нарастающая внутри неё паника искала выхода, и справиться с этим обстоятельством девушка не могла, тем более что до шести вечера остались считанные минуты.
- Ты мне про хлеб такое не говори! - опешила в свою очередь Анна Петровна, смутно подозревая, что в воспитании подрастающего поколения в чём-то таки допустила ошибку. - У нас бабка блокаду пережила!..
- Бабка пережила - а мне пиздец! - крикнула Люба, сверкая ярко-красной помадой и накладными ресницами со стразами. - Ты нахрена меня с такой жопой родила-а?!
Девушка скуксилась и приготовилась плакать. Ресницы с помадой при этом слились в гримасу чего-то зловещего, и котик Василий вдруг с ужасом вспомнил, как в одной из своих прошлых жизней уже видел нечто подобное на празднике Жрецов давно погибшей цивилизации и, не желая быть принесённым в жертву во славу плодородия и процветания, ринулся из комнаты прочь в сторону спасительного балкона.
Люба тем временем громко всхлипнула и окончательно собралась зареветь. Громко и очень страдальчески, примерно как в детстве, когда ей отказывались покупать очередной киндер-сюрприз или хотя бы мороженое.
Анна Петровна только вздохнула и в общих чертах прикинув, как на её месте поступил бы благоразумно отчаливший на рыбалку муж и отец этого милого создания по совместительству, решила брать дело в свои умелые руки. В конце концов, уж если не она - заслуженный преподаватель в технологическом колледже, взявший под своё крыло чужих спиногрызов - то кто же ещё с этим справится?
- Чё жопа-то? - спросила она под первые хныки и завывания дочери и, собравшись с мыслями, отвесила Любе лёгкий подзатыльник. Не потому что жалела - просто считала битьё людей по головам дурным тоном, а уж подзатыльники и вовсе могли плохо сказаться на зрении. То ли дело - та самая жопа...
В целом Анна Петровна не была сторонником насильственных методов воспитания, но в этот раз решила идти до конца. И пока Люба гадала, что же ей делать дальше и то ли продолжать реветь от безысходности бытия, то ли в срочном порядке обзванивать всех подружек и выпрашивать джинсы, Анна Петровна ухватила дочурку за руку и потянула в сторону многострадальной кровати и без того натерпевшейся за день от своей владелицы всевозможных безумств.
И не успела Люба спросить, зачем и что происходит, как женщина вдруг опрокинула негодницу к себе на колени кверху той самой попой, о которой не раз за сегодняшний день велась речь.
- Да нормальная жопа, - философски изрекла Анна Петровна, разглядывая Любины тылы и высвобождая их из местами уже разошедшейся по швам ткани.
От неожиданности Люба даже потеряла дар речи и только громко шмыгнула носом.
С пару секунд Анна Петровна продолжала критически осматривать разложенную у неё на коленях пятую точку, как вдруг без малейшего предупреждения отвесила первый звонкий шлепок по мягким, но в то же время упругим полупопиям.
-Ай! Ты вообще, а?! - девушка попробовала высвободиться из захвата, да уж куда там - с такими-то длинными, ломкими ногтями... - Эй-эй!.. Ооой!
Чувствуя как по этой самой жопе вдруг зачастили шлепки, Люба снова попробовала вырваться, и несколько обломков ногтей тут же оказались у стоп Анны Петровны, хотя та и не обратила на это никакого внимания.
- А вот режим стирки вещей надо выдерживать, да! - продолжала она как ни в чём не бывало и будто не слыша обращённых к ней возгласов. - А то джинсов на тебя не напасёшься, сели же - невооружённым глазом видно, - Анна Петровна снова занесла тяжёлую руку на беззащитно выставленный тыл, и новые хлёсткие удары скопом обрушились то на одну, то на другую половинку практически полностью обнажённой из-за слишком открытой модели трусиков девичьей попки, с каждым разом становясь как будто сильней и болезненней.
- Ай!.. Ой-ой-ой!!! Ой, не на-адо-оо!! - Люба отчаянно засучила ногами и быстро-быстро заморгала глазами, пробуя сморгнуть наполовину отклеившиеся накладные ресницы.
- И вообще, ты как с матерью разговариваешь? - сопроводила замечанием очередной звонкий шлепок Анна Петровна. - Как с матерью разговариваешь, я тебя спрашиваю!
Но ответить у Любы не было никакой возможности, и всё, что она усевала вставить между ударами, было лишь вскриками "ой!", да "ай!" и - иногда - нечленораздельными просьбами наподобие "хватитперестаньнупожалуйста-аа!!".
Но Анна Петровна, в кои-то веки добравшись до своей дочери с теневой, так сказать, стороны, не желала быть милосердной и, продолжая воспитательную работу, попутно размышляла о том, как у неё, уважаемого педагога, двадцать лет обучающего своих воспитанников и воспитанниц премудростям рабочей специальности, могла вырасти такая наглая, грубая и бестолковая дочь! И что, наверное, надо бы заставить её окончить технологический колледж...
- Ай-ай-ай!! Больноооо же-е! - пищала тем временем куда-то в кровать несчастная Люба.
- Конечно, больно, - согласилась с ней Анна Петровна, продолжая нашлёпывать раскрасневшиеся половинки, и тут же стала читать Любе лекцию, сопровождая едва ли не каждое изречение очередным хлёстким шлепком:
- За ум бы взялась! - натруженная рука Анны Петровны опустилась на левую половинку многострадальной попы.
- Айй! - Люба в очередной раз завизжала и взбрыкнула ногами.
- Учиться бы пошла! - теперь такой же шлепок достался правой.
- Ой!!
- Девятнадцать лет девке, и всё хернёй маешься: ни работы нет, ни специальности! - на этот раз прилетело обеим половинкам сразу.
- Аааа!!
- Вот то-то же, - удовлетворённо, в своей обычной, спокойно-философской манере изрекла на это Анна Петровна и, заметив сохнувшие у батареи туфли на шпильке, резонно спросила - А обувь зачем истортила? Да ещё и чужую!
- А не твоё дело! - фыркнула Люба, размазывая по покрывалу потёкшую тушь, накладные ресницы, пудру, тональный крем, стразы и губную помаду. - Скоро придёт Серёга, а я!.. А он!.. Он знаешь какой?! Он - богатый! Он... Он меня на выставку позва-аал! А ты!... Ты... - не найдя сразу подходящих слов для такого случая Люба даже закашлялась. - Фашистка ты, вот кто!!
- Чтоо-о? - и если бы Василий в этот самый момент не подвергал свою пятую кошачью жизнь крайней опасности, лавируя между балконами одиннадцатого этажа, то вполне мог бы стать свидетелем того, как брови Анны Петровны поползли по лбу так высоко, что почти соприкоснулись с кромкой волос на её голове. - Как ты сейчас сказала?!.. Да у нас бабка!.. Да я...
Похоже, Любе удалось совершить невозможное и выбить женщину из привычно отстранённого отношения к жизни, которое та отчасти смогла сохранить даже во время недавних воспитательных процедур.
- Ну, держииись!..
Сообразив, что явно сморозила лишнее, Люба даже как будто забилась в истерике, но биться в истерике, лёжа на чужих коленях с практически голой попой, в то время как тебя рукой придавливают лицом к собственной же кровати, оказалось делом проблематичным, да и эффекта особого не имело.
К тому же, пока Люба пробовала провернуть этот фокус, Анна Петровна успела как следует оглядеться по сторонам и взору её предстала тяжёлая деревянная щётка для волос, так удобно валявшаяся всё это время на стуле.
- Ну, сейчас я тебе задаа-ам, - не скрывая злорадства протянула женщина, схватив страшное орудие предстоящей расправы и, покрепче намотав на свободную руку длинные русые волосы, беспощадно обрушила его на и без того хорошенько нашлёпанный, раскрасневшийся зад.
И если бы Василий всё ещё был котом этой почтенной, по-Питерски интеллигентной семьи, то, вероятно, израсходовал бы все оставшиеся у него жизни скопом, и умер бы от инфаркта, поскольку именно такие крики звучали тогда, когда Жрецы канувшей в лету цивилизации - как раз перед тем, как принести в дар богам и самого Васю - кровожадно убивали людей прямо на алтаре...
Но, в отличие от Любы, судьба к Василию была вполне милостива, и он с блаженным урчанием уже тёрся об ноги своей новой хозяйки из 128 квартиры этажом выше. Она, правда, вознамерилась звать его Барсиком, и это чуть было не омрачило радость от переезда... Но, вспомнив Любу и Анну Петровну, котик решил подойти к ситуации с другого конца и выбрал себе девизом "Новая хата - новое имя"... Тем более что его новая кошачья подстилка была охуительной!
А Люба всё продолжала вопить и вертеться, пытаясь увести многострадальную попку от новых жгучих, ужасно болезненных и тяжёлых ударов. Но Анна Петровна только и знай себе, что приговаривала перед каждым шлепком:
- Кто фашист?!
- Ойойоой!!
- Я - фашист?!
- Ааааййй!!!
- Кто фашист?!
- Ойненадооооо-аааа!!!
- Я фашист?!
- Аааа!!
- Кто... - внезапно женщина остановилась и, шикнув на Любу, закричавшую по инерции, прислушалась.
Тяжело дыша и переводя дух, Люба прислушалась тоже.
- В дверь, что ли, звонят? - спросила Анна Петровна, машинально поглаживая хорошенько нашлёпанную поверхность красивого красного цвета.
- В дверь?.. - из-за послипавшихся от туши ресниц девушке почти ничего не было видно, а из-за сбившегося дыхания и подтекающих из носа соплей, которые постоянно надо было с шумом втягивать в себя обратно - трудно было что-то услышать.
Но тут снова раздался звонок, и Люба лихо подсочила с чужих колен.
- Ой, точно Серёга!! Уже ведь ше-есть!!! Аааааа-ааа-а!... – не взирая на боль в пятой точке, девушка пулей заметалась по комнате, сама не зная, то ли злополучный звонок спас её от продолжения порки, то ли, наоборот – всё загубил окончательно. На третьем или четвёртом круге забега девушка схватила злополучные джинсы и попыталась было снова их натянуть, да уж куда ей! Мало того, что попа горела огнём - и это ещё при том, что щётки было не так уж и много, не больше десяти-одиннадцати шлепков - так она, эта самая попа, как будто ещё сильнее увеличилась в размерах и стала шире, чем уже была!..
- Пиздец, - изрекла она тоном человека, обречённого на казнь через повешение и громко высморкалась в те самые джинсы, на глазах развалившееся на две одинаковые половины.
- Спокойно, - Анна Петровна уже взяла себя в руки и, встав с кровати, одёрнула футболку по верх лосин. - Давай, оденься, что ли, как-нибудь поприличней... И даже не вздумай носить эту жуткую обувь, вон лак ещё не просох - приклеишься к полу и навернёшься!
В дверь тем временем продолжали настойчиво и нетерпеливо трезвонить, и Анна Петровна, снимая по пути бигуди, раздражённо поморщилась – и что за манеры?
- Спокойно, - повторила она, открывая Сергею. - Не из КГБ же чтоб так звон..и-ить...
Женщина смотрела на гостя во все глаза, не веря своей удаче. Перед ней стоял не кто иной, как Коганов Сергей Анатольевич.
Тот самый тип, что буквально с неделю назад обещал шикарный банкет её выпускникам и выпускницам, обещая, что всё будет в потрясающем виде да с кучей конкурсов, в одном из которых в качестве приза для девушек окажутся знаменитые лабутены 37 и 38 размера... Ну, а деле их ждали невкусные, резиновые на вкус блюда из продуктов не первой свежести, кислое вино, пьяные музыканты, не умеющие ничего играть кроме "Мурки" и "Владимирского централа", да замшелое кафе с говорящим названием "Оазис мечты!" по стенам которого, потеряв страх, свободно разгуливали тараканы. Ну, а из конкурсов в наличии оказался только один и назывался он «кто первым покинет этот клоповник, тот выиграл».
- Здрасссьте... - натянув улыбочку, кивнул Сергей и переступил с ноги на ногу.
- Ох, ты, какие люди! - раскланялась в ответной любезности Анна Петровна, легонько постукивая щеткой для волос о ладонь. - Да вы заходите, не стесняйтесь!
Не убирая щётки, Анна Петровна сделала широкий приглашающий жест.
- Да нет уж, я лучше пойду!..
Натянуто улыбаясь, Сергей попятился к спасительным ступенькам и наверняка бы благополучно удрал, но, как назло, в этот момент по лестнице поднимались соседи - лифт, разумеется, как всегда, не работал - и Сергею, оказавшемуся буквально у них на пути, ничего не оставалось, кроме как отступить в сторону. А именно - сделать пару шагов обратно навстречу Анне Петровне, которая тут же потянула его в квартиру и захлопнула дверь.
- Ай, да Любашка! Ай, да молодца, - подмигнула Анна Петровна дочери, робко выглядывающей из-за двери своей комнаты. - За этим проходимцем мы всем рабочим коллективом неделю гоняемся, а ты у меня раз-два, и пожалуйста - с доставкой на дом!
Осмелев и заинтересовавшись, Люба вышла из своего укрытия и подошла ближе. На ней было милое платьице светлых пастельных тонов, а взгляд покрасневших глаз казался трогательными и наивными.
- Проходимцем? Так он не богатый, да?..
- А ты, выходит, вовсе не дочь миллионера?- вернул Сергей той же монетой. - Ну и семейка!..
- Ты мне тут про семью мою не говори! - тут же встала в позу Анна Петровна и специально для Любы добавила. – Проходимец самый обыкновенный!
- Ну, знаете ли! - не остался в долгу Сергей Анатольевич. - Не много ли ожиданий за тыщу деревянных с лица?
Вспомнив, что всё ещё постукивает щёткой о ладонь, Анна Петровна повернулась к дочке:
- Сходи-ка за хлебом, а? Хлеба в доме нет! А мы с Сергеем пока о том, о сём потолкуем...

И на этот раз Люба решила оставить при себе свои возражения. В конце концов, хлеб он - того - всему голова... Да и бабка у них пережила блокаду.

URL записи

@темы: мсье знает толк в извращениях, радость-радость-радость, счастье-счастье-счастье, цитатко